Неточные совпадения
А другой
раз сидит у себя
в комнате, ветер пахнёт, уверяет, что простудился; ставнем стукнет, он вздрогнет и побледнеет; а при мне
ходил на кабана один на один; бывало, по целым
часам слова не добьешься, зато уж иногда как начнет рассказывать, так животики надорвешь со смеха…
Ну поцелуйте же, не ждали? говорите!
Что ж, ради? Нет?
В лицо мне посмотрите.
Удивлены? и только? вот прием!
Как будто не
прошло недели;
Как будто бы вчера вдвоем
Мы мочи нет друг другу надоели;
Ни на́волос любви! куда как хороши!
И между тем, не вспомнюсь, без души,
Я сорок пять
часов, глаз мигом не прищуря,
Верст больше седьмисот пронесся, — ветер, буря;
И растерялся весь, и падал сколько
раз —
И вот за подвиги награда!
В действительности же, это убедительное для него «разумеется» было только последствием повторения точно такого же круга воспоминаний и представлений, чрез который он
прошел уже десятки
раз в этот
час времени.
Четверть
часа спустя Федя с фонарем проводил меня
в сарай. Я бросился на душистое сено, собака свернулась у ног моих; Федя пожелал мне доброй ночи, дверь заскрипела и захлопнулась. Я довольно долго не мог заснуть. Корова подошла к двери, шумно дохнула
раза два, собака с достоинством на нее зарычала; свинья
прошла мимо, задумчиво хрюкая; лошадь где-то
в близости стала жевать сено и фыркать… я, наконец, задремал.
«Конечно, это она потому, что стареет и ревнует», — думал он, хмурясь и глядя на
часы. Мать просидела с ним не более получаса, а казалось, что
прошло часа два. Было неприятно чувствовать, что за эти полчаса она что-то потеряла
в глазах его. И еще
раз Клим Самгин подумал, что
в каждом человеке можно обнаружить простенький стерженек, на котором человек поднимает флаг своей оригинальности.
Но как
раз в это время по улице
проходил К. Г. Бекман, врач городской полиции, который и констатировал, что Зотова убита выстрелом
в затылок и что с момента смерти
прошло уже не меньше двух
часов.
«Сообразно инструкции. После пяти
часов ходил по улице. Дом с серой крышей, по два окна сбоку; при нем огород. Означенная особа приходила два
раза: за водой
раз, за щепками для плиты два. По наступлении темноты проник взглядом
в окно, но ничего не увидел по причине занавески».
Наш рейс по проливу на шкуне «Восток», между Азией и Сахалином, был всего третий со времени открытия пролива. Эта же шкуна уже
ходила из Амура
в Аян и теперь шла во второй
раз. По этому случаю, лишь только мы миновали пролив, торжественно, не
в урочный
час, была положена доска, заменявшая стол, на свое место;
в каюту вместо одиннадцати пришло семнадцать человек, учредили завтрак и выпили несколько бокалов шампанского.
Стелленбош славится
в колонии своею зеленью, фруктами и здоровым воздухом. От этого сюда стекаются инвалиды и иностранцы, нанимают домы и наслаждаются тенью и прогулками.
В неделю два
раза ходят сюда из Капштата омнибусы; езды всего по прямой дороге
часов пять. Окрестности живописны: все холмы и долины. Почва состоит из глины, наносного ила, железняка и гранита.
— Да. Так вот танцевал я больше с нею и не видал, как
прошло время. Музыканты уж с каким-то отчаянием усталости, знаете, как бывает
в конце бала, подхватывали всё тот же мотив мазурки, из гостиных поднялись уже от карточных столов папаши и мамаши, ожидая ужина, лакеи чаще забегали, пронося что-то. Был третий
час. Надо было пользоваться последними минутами. Я еще
раз выбрал ее, и мы
в сотый
раз прошли вдоль залы.
Она бросалась
в постель, закрывала лицо руками и через четверть
часа вскакивала,
ходила по комнате, падала
в кресла, и опять начинала
ходить неровными, порывистыми шагами, и опять бросалась
в постель, и опять
ходила, и несколько
раз подходила к письменному столу, и стояла у него, и отбегала и, наконец, села, написала несколько слов, запечатала и через полчаса схватила письмо, изорвала, сожгла, опять долго металась, опять написала письмо, опять изорвала, сожгла, и опять металась, опять написала, и торопливо, едва запечатав, не давая себе времени надписать адреса, быстро, быстро побежала с ним
в комнату мужа, бросила его да стол, и бросилась
в свою комнату, упала
в кресла, сидела неподвижно, закрыв лицо руками; полчаса, может быть,
час, и вот звонок — это он, она побежала
в кабинет схватить письмо, изорвать, сжечь — где ж оно? его нет, где ж оно? она торопливо перебирала бумаги: где ж оно?
И вот теперь
в вечерний
часЗаря блестит стезею длинной,
Я вспоминаю, как у нас
Давно обычай был старинный,
Пред воскресеньем каждый
разХодил к нам поп седой и чинный
И перед образом святым
Молился с причетом своим.
Часов в девять вечера
прошел короткий, но сильный дождь, после которого туман сразу исчез и мы увидели красивое звездное небо. И это небо, по которому широкой полосой протянулся Млечный Путь, и темный океан,
в котором
разом отражались все светила небесные, одинаково казались беспредельно глубокими.
Князь вспыхнул, но на этот
раз не сказал ни слова, а Коля только хохотал и хлопал
в ладоши; минуту спустя рассмеялся и князь, а потом до самого вечера каждые пять минут смотрел на
часы, много ли
прошло и много ли до вечера остается.
Поглощенная домашним хозяйством, Дарья Сергевна с утра до поздней ночи то хлопочет, бывало, об обеде да об ужине, иной
раз и сама постряпает, то присматривает она за стиркой белья, то
ходит по кладовым, подвалам, погребам, приглядывая за хозяйским добром, считает кур, гусей, индеек и уток, сидит
в коровнике, пока не выдоят коров, ухаживает за новорожденными телятами, а по вечерам и вообще
в свободное от хозяйственных забот время стоит по
часам на молитве либо читает Божественное.
В три
часа Арсений Потапыч опять на своем посту. Рабочие и на этот
раз упередили его, так что ему остается только признать, что заведенная им дисциплина принесла надлежащий плод. Он
ходит взад и вперед по разбросанному сену и удостоверяется, что оно уже достаточно провяло и завтра, пожалуй, можно будет приступить к уборке. Подходит к косцам, с удовольствием видит, что к концу вечера и луг будет совсем выкошен.
Через несколько
часов о Сережке уже никто
в доме не упоминает, а затем, чем дальше, тем глубже погружается он
в пучину забвения. Известно только, что Аксинья кормит его грудью и
раза два приносила
в церковь под причастие. Оба
раза,
проходя мимо крестной матери, она замедляла шаг и освобождала голову младенца от пеленок, стараясь обратить на него внимание «крестной»; но матушка оставалась равнодушною и
в расспросы не вступала.
Студентов
в театрах я как-то не замечал; но на улицах видал много, особенно на Тверской, и
раз в бильярдной нашей гостиницы сидел нарочно целый
час, пока там играли два студента. Они
прошли туда задним ходом, потому что посещение трактиров было стеснено. Оба были франтоваты, уже очень взрослые, барского тона, при шпагах.
И каждый
раз в те
часы, когда мы веселой ватагой
проходили к Тетереву и обратно, приютянки
в длинных белых накрахмаленных капорах, совершенно скрывавших их лица, чинно и тихо кружились вереницами по площадке…
Юнкера старшего класса уже успели разобрать, по присланному из Петербурга списку, двести офицерских вакансий
в двухстах различных полках. По субботам они
ходили в город к военным портным примерить
в последний
раз мундир, сюртук или пальто и ежедневно, с
часа на
час, лихорадочно ждали заветной телеграммы,
в которой сам государь император поздравит их с производством
в офицеры.
Так
прошло с месяц после смерти ребенка.
Раз Розанов получил неприятное известие от жены и, встревоженный, зашел
в семь
часов вечера к Калистратовой, чтобы идти к Лизе.
Не
прошло и четверти
часа, как он уже мчался по направлению к Пречистенке и сидя
в санях сильно жестикулировал и все что-то бормотал. Удивленный кучер даже несколько
раз обернулся и подозрительно посмотрел на разговаривающего с самим собою барина. Он видел его
в таком состоянии
в первый
раз. Выскочив из саней у подъезда дома, где жили Шестовы, он сильно дернул за звонок
в половину княгини. — Дома? — спросил он отворившего ему лакея.
Исполнение своего намерения Иван Петрович начал с того, что одел сына по-шотландски; двенадцатилетний малый стал
ходить с обнаженными икрами и с петушьим пером на складном картузе; шведку заменил молодой швейцарец, изучивший гимнастику до совершенства; музыку, как занятие недостойное мужчины, изгнали навсегда; естественные науки, международное право, математика, столярное ремесло, по совету Жан-Жака Руссо, и геральдика, для поддержания рыцарских чувств, — вот чем должен был заниматься будущий «человек»; его будили
в четыре
часа утра, тотчас окачивали холодной водой и заставляли бегать вокруг высокого столба на веревке; ел он
раз в день по одному блюду; ездил верхом, стрелял из арбалета; при всяком удобном случае упражнялся, по примеру родителя,
в твердости воли и каждый вечер вносил
в особую книгу отчет прошедшего дня и свои впечатления, а Иван Петрович, с своей стороны, писал ему наставления по-французски,
в которых он называл его mon fils [Мой сын (фр.).] и говорил ему vous.
Виновные отделались только тем, что отсидели
в карцере по два
часа в день
в течение месяца к
раз в неделю должны были
ходить на душеспасительные собеседования с нашим законоучителем, протоиереем Ивановым, который текстами из библии и евангелия доказывал им безбожность стремлений революционеров.
Словом, разница была только
в том, что Терка
в этот
раз не подличал Калиновичу, которого он, за выключку из сторожей, глубоко ненавидел, и если когда его посылали за чем-нибудь для молодого смотрителя, то он
ходил вдвое долее обыкновенного, тогда как и обыкновенно
ходил к соседке калачнице за кренделями по два
часа.
— Да уж так… Куда ж это он опять пошел?
В тот
раз вы думали, что он ко мне
ходил. Видишь, Ваня, если можешь, зайди ко мне завтра. Может быть, я кой-что и скажу тебе… Совестно мне только тебя беспокоить; а теперь шел бы ты домой к своей гостье. Небось
часа два
прошло, как ты вышел из дома?
Наконец,
часы пробили одиннадцать. Я насилу мог уговорить его ехать. Московский поезд отправлялся ровно
в двенадцать. Оставался один
час. Наташа мне сама потом говорила, что не помнит, как последний
раз взглянула на него. Помню, что она перекрестила его, поцеловала и, закрыв руками лицо, бросилась назад
в комнату. Мне же надо было проводить Алешу до самого экипажа, иначе он непременно бы воротился и никогда бы не
сошел с лестницы.
Так
прошел весь этот длинный день, ни оживленно, ни вяло — ни весело, ни скучно. Держи себя Джемма иначе — Санин… как знать? не совладал бы с искушением немного порисоваться — или просто поддался бы чувству грусти перед возможной, быть может, вечной разлукой… Но так как ему ни
разу не пришлось даже поговорить с Джеммой, то он должен был удовлетвориться тем, что
в течение четверти
часа, перед вечерним кофе, брал минорные аккорды на фортепиано.
Я
в 6
часов уходил
в театр, а если не занят, то к Фофановым, где очень радовался за меня старый морской волк, радовался, что я иду на войну, делал мне разные поучения, которые
в дальнейшем не
прошли бесследно. До слез печалились Гаевская со своей доброй мамой.
В труппе после рассказов Далматова и других, видевших меня обучающим солдат, на меня смотрели, как на героя, поили, угощали и платили жалованье. Я играл
раза три
в неделю.
После танцев Александра Васильевна захотела пить, и я был счастлив, что имел возможность предложить ей порцию мороженого. Мы сидели за мраморным столиком и болтали всякий вздор, который
в передаче является уже полной бессмыслицей. Ее кавалер демонстративно
прошел мимо нас уже три
раза, но Александра Васильевна умышленно не замечала его, точно отвоевывала себе каждую четверть
часа. Наконец, кончилось и мороженое. Она поднялась, подавая руку, и устало проговорила...
В два
часа Пирожков должен был попасть
в университет на диспут. Сколько времени не заглядывал он на университетский двор… Своей жизнью он решительно перестал жить. Зима
прошла поразительно скоро. И
в результате ничего… Работал ли он
в кабинете счетом десять
раз? Вряд ли… Даже чтение не шло по вечерам… Беспрестанные помехи!..
С того времени не
проходило дня, чтоб молодой человек,
в известный
час, не являлся под окнами их дома. Между им и ею учредились неусловленные сношения. Сидя на своем месте за работой, она чувствовала его приближение, — подымала голову, смотрела на него с каждым днем долее и долее. Молодой человек, казалось, был за то ей благодарен: она видела острым взором молодости, как быстрый румянец покрывал его бледные щеки всякий
раз, когда взоры их встречались. Через неделю она ему улыбнулась…
Кто
раз солгал,
раз обманул, тот и не
ходи к нему на господский двор: не только ничего не получит, да
в иной
час дай бог и ноги унести.
Он то и дело мелькал предо мной: я видел, как он по целым
часам стоял на граните мола, засунув
в рот набалдашник трости и тоскливо разглядывая мутную воду гавани чёрными миндалевидными глазами; десять
раз в день он
проходил мимо меня походкой беспечного человека.
Привратника не было, двор был пуст и Кузьма Терентьев тотчас же направился
в дальний угол сада — место обычных его свиданий с Фимкой. Так ее не было, но он не ошибся, предположив, что уже несколько
раз в этот день побывала она там и должна скоро прийти туда. Не
прошло и четверти
часа, как
в полуразрушенную беседку, где обыкновенно они с Фимкой крадучи проводили счастливые минуты взаимной любви, и где на скамейке сидел теперь Кузьма, вбежала молодая девушка.
Вечером
в этот день Даша
в первый
раз была одна.
В первый
раз за все время Долинский оставил ее одну надолго. Он куда-то совершенно незаметно вышел из дома тотчас после обеда и запропастился. Спустился вечер и угас вечер, и темная, теплая и благоуханная ночь настала, и
в воздухе запахло спящими розами, а Долинский все не возвращался. Дору это, впрочем, по-видимому, совсем не беспокоило, она
проходила часов до двенадцати по цветнику,
в котором стоял домик, и потом пришла к себе и легла
в постель.
— Да, конечно, можно, — отвечала Анна Михайловна. Проводив Долинского до дверей, она вернулась и стала у окна. Через минуту на улице показался Долинский. Он вышел на середину мостовой, сделал шаг и остановился
в раздумье; потом перешагнул еще
раз и опять остановился и вынул из кармана платок. Ветер рванул у него из рук этот платок и покатил его по улице. Долинский как бы не заметил этого и тихо побрел далее. Анна Михайловна еще
часа два
ходила по своей комнате и говорила себе...
— Иннокентий Антипович не
раз говорил, что его надо засыпать, так как, неровен
час, может случиться несчастье. Почему же этому несчастью не случиться с ним самим… Он часто
проходит здесь…
Раз я даже видел его сидящим у самого колодца на возвратном пути с приисков… Если его найдут
в один прекрасный день на дне колодца… виной будет только его неосторожность… Не так ли?
У сухоручки Первач сидел больше
часа и вышел от нее как
раз в ту минуту, когда к крыльцу подъехал тарантас. Из города вернулся Иван Захарыч и
прошел прямо к себе.
На другой день,
часов в двенадцать утра, князь
ходил по комнате жены. Княгиня по-прежнему сидела неодетая
в постели, и выражение ее доброго лица было на этот
раз печальное и сердитое. Объяснение между ними только что еще началось.
Проходит неприметно
час —
Они сидят! и
в первый
раз,
Внимая странника рассказ,
Старик дивится молодому.
Прошло около
часа, хозяин не унимался хвалить русских офицеров, бранить французов и даже несколько
раз,
в восторге пламенной благодарности, прижимал меня к своему сердцу, но об ужине и речи не было.
У крыльца стояла линейка, ожидавшая трех
часов и конца лекций, чтобы отправиться
в Москву. Я
сошел со ступенек и сел
в линейку. Только отъехав на некоторое расстояние, я вдруг вспомнил, что мне совсем не надо
в Москву. Тогда я соскочил на ходу. На меня посмотрели с удивлением, но мне было безразлично. Я оказался как
раз у дорожки, где когда-то видел Урмановых вместе… Куда же мне идти? Да, я вышел с последней лекции…
С тех пор как я страдаю бессонницей,
в моем мозгу гвоздем сидит вопрос: дочь моя часто видит, как я, старик, знаменитый человек, мучительно краснею оттого, что должен лакею; она видит, как часто забота о мелких долгах заставляет меня бросать работу и по целым
часам ходить из угла
в угол и думать, но отчего же она ни
разу тайком от матери не пришла ко мне и не шепнула: «Отец, вот мои
часы, браслеты, сережки, платья…
Прошло еще три или четыре сеанса. Надежда Николаевна приходила ко мне
в десять или одиннадцать
часов и оставалась до сумерек. Не
раз я просил ее остаться пообедать с нами, но она всегда, как только кончался сеанс, поспешно уходила
в другую комнату, переодевалась из синего платья
в свое черное и тотчас же прощалась.
Между тем граф
часу в первом пополудни был по-прежнему
в своей гостиной: хотя туалет его был все так же изыскан, но он, казалось,
в этот
раз был
в более спокойном состоянии духа, чем перед первым визитом Анны Павловны: он не
ходил по комнате тревожными шагами, не заглядывал
в окно, а спокойно сидел на диване, и перед ним лежала раскрытая книга.
Так, например, Лизавета Васильевна, не любившая очень карт, часто и даже очень часто садилась около мужа
в то время, как тот играл с своим приятелем, и
в продолжение целого вечера не
сходила с места; или… это было, впрочем, один только
раз… она, по обыкновению как бы совершенно не замечавшая Бахтиарова, вдруг осталась с ним вдвоем
в гостиной и просидела более
часа.
Татьяна. Ты нигде не бываешь… только наверху у Лены… каждый вечер. И это очень беспокоит стариков… (Петр, не отвечая,
ходит и свищет.) Знаешь — я стала сильно уставать…
В школе меня утомляет шум и беспорядок… здесь — тишина и порядок. Хотя у нас стало веселее с той поры, как переехала Лена. Да-а, я очень устаю! А до праздников еще далеко… Ноябрь… Декабрь. (
Часы бьют шесть
раз.)
Беден — это значит: он будет не
в городе, а
в деревне, не будет сидеть дома, а будет работать
в лесу,
в поле, будет видеть свет солнца, землю, небо, животных; не будет придумывать, что ему съесть, чтобы возбудить аппетит, и что сделать, чтоб
сходить на
час, а будет три
раза в день голоден; не будет ворочаться на мягких подушках и придумывать, чем спастись от бессонницы, а будет спать; будет иметь детей, будет жить с ними, будет
в свободном общении со всеми людьми, а главное, не будет делать ничего такого, чего ему не хочется делать; не будет бояться того, что с ним будет.
Час, два
проходит так. Но вот звонок
в передней. Авось, доктор. Точно, это доктор, свежий, бодрый, жирный, веселый, с тем выражением — что вот вы там чего-то напугались, а мы сейчас вам всё устроим. Доктор знает, что это выражение здесь не годится, но он уже
раз навсегда надел его и не может снять, как человек, с утра надевший фрак и едущий с визитами.